1
Не писать, а наблюдать
Самый проверенный, отточенный годами способ, который никогда меня не подводил. И суть не в том, чтобы ничего не делать, а в постепенном наслоении наблюдений за происходящим вокруг: когда мы практикуем искусство, важно не изолироваться в одной поставленной теме или вопросе, а дать раскрепоститься разным опытам, пересекающимся, комкующимся, реактивно отзывающимся в вас уникальным образом, и замечать их, фиксировать через заметки, небольшие тексты. Обращать внимание на закономерности и повторы, но и давать случаться неожиданным противоречиям ваших предположений.
Что в это время происходит? Таким образом наращивается навык формулирования нелинейных высказываний, а следом и текстов — когда вы складываете позицию не из автоматических формул, где нет места уникальным мыслям (пусть и далеко неудобных), а из слежения за живой средой, в которой сами живете, и авторефлексией в ней. Можно очень долго ничего не писать — у разных авторов с разным опытом этот временной промежуток свой. Я бы сказала, что это всецело режим жизни, который сложно выключить, сложно остановиться. Что важно в нем: вовремя создать необходимые условия, чтобы наблюдаемое утрамбовать и очертить границы мысли. Я пишу 1-2 раза в год разные тексты к текущему долгосрочному проекту, и всегда пишу за один двух-трехчасовой подход. Ощущения примерно как от ледяной купели после долгого пребывания в бане: обряд освобождения и завершение цикла.
Для вас такими условиями может стать мой интенсивный воркшоп по текстам — где за три встречи я помогу сформулировать и отточить главные формулировки проекта.
Проект Анны Гусевой, участницы лаборатории проектной фотографии, созданный под кураторством Кристины Сергеевой: «The Black Night Calls My Name» →
«Я родилась в России в 1994 году. Несмотря на то, что я была маленькой, это десятилетие оставило во мне глубокий отпечаток.
Я хорошо помню, в каких позах на лестничных клетках лежали тела наркоманов, только что вколовших дозу. Как во время прогулки у дома под ногами хрустели использованные ими шприцы. Как в Новогоднюю ночь парни ходили с разбитыми носами и харкали кровью. Каким тоном бабушка пугала историями про насильников. Как кружила голову непредсказуемость, возникавшая при виде хаотичного движения машины с пьяными подростками за рулем. Как выглядели демонические символы, нарисованные на окнах квартиры сектантов. Как пряталась в углу, когда в дверь звонили, потому что в сериалах так начинались сцены ограблений.
Пессимизм, тревожность, подозрительность, сформированные девяностыми, стали частью моей идентичности. Но что если в меня просочились качества, присущие не только жертвам, но и агрессорам? Изучая собственные слепые зоны, я боюсь наткнуться на взрощенного в 90-е монстра. Большую угрозу для меня представляет не погружение в пугающие воспоминания о том времени, а риск встретиться внутри себя с проявлением ненависти.
Пытаясь выловить в себе очаги неопределенности, я сталкиваюсь с универсальным механизмом непредсказуемости: внешняя среда оказывает на нас влияние, эффекты которого предсказать невозможно».
2
Текст к проекту как автофикшн
Если первый способ похож на сверхрывок для ищущих подходящий момент, чтобы остановить течение и перехватить в нем мысль, то второй — беспроигрышный вариант для тех, кто только в процессе исследования своего художественного потенциала. Любой проект, который мы делаем, автобиографичен, даже если напрямую не связан с личным опытом. Наша мотивация делать искусство растет из невозможности пройти мимо какого-то вопроса или случая из жизни. Он, этот «случай», связывает все воспринимаемое в однокоренную систему действий, позиций, отношений, взглядов. Другие «случаи», из других систем, подбрасываются под ноги и обогащают наше пространство новыми пересечениями, и так далее. Желание сделать проект о чем-то — никогда не случаен, вот что я хочу сказать. И развернуть процесс мысли, как именно вы к нему пришли, может стать отправной точкой для нащупывания его основного замысла. Например, если вы снимаете фотопроект об изменениях климата — вероятно в том, что вас к нему подвело, уже присутствует точка сборки из позиций и переживаний, сформированных проживанием в конкретной среде. Попробуйте описать это «до» через распаковку максимально приближенных к фактам историй. Набор повседневных ситуаций, наблюдений, переживаний «как это было».
Если бы я снимала проект на эту тему, я бы обязательно рассказала, как мои родители сбрасывали с девятого этажа пакеты с мусором и описала тот запах летнего гниения, перемешивающийся с цветущей вишней под окном. Если искусство — это поле аффектов и узнаваний себя, то организация нашей повседневности случается с каждым, и эти сгущения можно увидеть и передавать через текст.
Проект Алевтины Яковлевой «Темно ходить», созданный в рамках Лаборатории проектной фотографии Низины 2025/26. В этой работе текст и изображения существуют в тесной связке друг с другом. Куратор: Кристина Сергеева. →
«И познаете истину, и истина сделает вас свободными» Иоанна 8:32
«Бог несправедлив» — в заключение своего монолога сказала моя бабушка, рассуждавшая о том, что ее муж, однажды грозивший ударить их сына Диму с синдромом дауна, совсем не несет наказания за свое зло, а наоборот, живет несмотря на свой алкоголизм и нездоровый образ жизни. Она верит, что есть Бог, и в глубине души надеется, что он все-таки справедлив, просто эта справедливость пока не наступила. Поэтому, каждый раз желая смерти деду она просит у Бога прощения. Она верит, что это важно. В их доме 6 котов, потому что они живут на краю города у поля, куда люди часто привозят и выбрасывают ненужных питомцев, и бабушка их всех спасает, она верит, что рыжие коты в их доме не приживаются, а вот белые и серые — да. Дед точно верит телевизору, который вещает из-под портрета дьявола, но на всякий случай иконка с Богоматерью стоит на видном месте. Если Дима верит во что-то, то об этом очень трудно узнать, потому что он плохо умеет говорить. Но он верит, что Дед Мороз принесет ему апельсины и шоколад на фруктозе, потому что он много раз попросил об этом бабушку. Кулек уже висит в веранде несмотря на начало декабря, поэтому я тоже верю. Я знаю, что вся моя вера растет из этого дома, потому что здесь я провела большую часть детства. Иногда я верю в такое, в чем не признаюсь вслух. Например, я верю, что перед дальней поездкой выходя из дома нужно сказать «Ангел мой, пойдем со мной, ты впереди, а я за тобой» — это я верю в народную примету, в хрестоматийного ангела-хранителя или в то, что если так меня научила бабушка, то это обязательно меня убережет?
3
Оставить пространство для незнания
Искусство как организация опыта парадоксальным образом неспособно подчиниться конкретной интерпретации и не сводится к единой обобщенной мысли. Это большое предубеждение, что автор контролирует те аффекты, которое искусство вскрывает в зрителе. Процесс формулирования замысла — да, совершаемые действия — да, но желание разместить конкретную эмоцию или чувство между искусством и зрителем — максимум приведет вас к односторонней иллюстрации, легко прочитываемой и поверхностной. Так работает и в тексте: его задача не привести зрителя к завершенному выводу, а создать такие условия, чтобы его восприятие организовалось вдоль вашего процесса мысли, но ему был открыт путь для своих открытий и пересечений.
Если мы говорим о том, что искусство всегда создается самой жизнью, то способны ли мы подчинить, закрепить какую-то истину о ней? Кажется, что нет (только искать). Поэтому и в тексте не столь нужны ответы, сколько точно поставленные вопросы и задачи (классический стейтмент), или крепко собранные истории (художественный, описательный тексты). Попробуйте писать из той точки исследования, в которой находитесь прямо сейчас, даже если вы не до конца понимаете, о чем делаете проект. Удивительно, но такая периодическая практика на разных этапах и есть тот самый помощник в понимании своих действий. Текст способен вытянуть вас из анабиоза и фрустрации.
Текст — важная часть художественной практики, и не столько для среды (заявок, портфолио), сколько для мыслительного обогащения самого себя. Да, можно делать проекты без текста (хотя сейчас эта идея, увы, кажется совсем утопичной), но если воспринимать текст не функционально, а как навык регулирования и организации художественного жеста, он может стать неотъемлимой частью фотопроекта, не забирающей, а добавляющей ему силы.
Текст: Кристина Сергеева
