Что происходит с ракетой после падения на землю? Как её обшивка превращается в лодки, заборы и крыши, а затем — в скульптуры и инсталляции в галерее?
Художник Денис Копейкин отправился на выставку «Поля падения» в фонде Ruarts, которая проходит со 2 октября по 1 ноября 2026 года на пятом этаже фонда, чтобы разобраться, как остатки космической программы обретают новую жизнь.
Проект Игоря Елукова, Полины Тимофеевой и Макара Терёшина вырос из исследования территорий падения ракетных ступеней и жизни людей, которые используют металл в хозяйстве. Денис прослеживает историю проекта, начавшуюся задолго до выставки, и задаётся вопросом: как соотносятся художественные образы и опыт людей, живущих рядом с обломками?
Денис Копейкин (р. 1987, Ставрополь) — визуальный художник и исследователь. Работает с документальной фотографией, исследуя пересечения повседневности, памяти и пространства.
В 2014 году окончил Литературный институт имени А. М. Горького (отделение прозы). С 2018 года занимается фотографией. Окончил курс «Документальная фотография и фотожурналистика» в школе «Докдокдок». В 2022–2024 годах обучался на программе «Авторский стиль в фотографии» под руководством Игоря Мухина и Александра Ануфриева в Московской школе фотографии и мультимедиа имени А. Родченко. Участвовал в мастерских и лабораториях российских фотографов и художников.
«Меня обманули!»
Меня обманули! Я шел на выставку с одними ожиданиями, а увидел совсем другое. Где ещё можно посмотреть, как ступени ракет превращаются в скульптуры, инсталляции и даже соседствуют с бурыми медведями?
Выставка «Поля падения» в Ruarts проходит со 2 октября по 1 ноября, со вторника по воскресенье, с 11:00 до 20:00. Билет стоит 200 рублей.
Проект Игоря Елукова, Полины Тимофеевой и антрополога Макара Терёшина посвящён экологической и социальной адаптации территорий падения ракетных ступеней.
До выставки я видел на стенде Pennlab на Cosmoscow скульптуру цветка, сделанного из ракетной обшивки, и снимок таёжных медведей рядом с упавшими ступенями. Мне хотелось понять, как космическая программа продолжает существовать на земле — и что происходит с её остатками.
Фото: Фонд Ruarts
Что осталось после космоса
На пятом этаже фонда — классический галерейный большой белый куб. По периметру стоят скульптуры из ракетной обшивки, рядом висят фотографии и советские архивные документы. Есть инсталляция из проводов, фрагмента обшивки и оленьих рогов, видеоарт с фотоловушки. Крупные снимки с фотоловушек соседствуют с небольшими фотографиями повседневной жизни: забор, печь и другие предметы, в которых использовали металл от ракет.
Скульптуры доминируют в пространстве. Они сохраняют первоначальную форму металлических фрагментов — и чем дольше смотришь, тем сильнее кажется, что они следят за тобой глазами Моны Лизы. Интереснее всего фотографии металла в болоте, воде и ночном лесу. Они показывают, как обшивка меняется под воздействием среды, но одновременно уводят внимание от того, как люди приспосабливали её к повседневной жизни.
Отдельно запоминается фотография медведей, напоминающая «Утро в сосновом бору» Шишкина, только вместо сказочного леса — таёжный пейзаж с космическим мусором. Но что именно означает это соседство? Как оно помогает понять жизнь людей, животных и металла на территории падения ракет?
Фото: Colta
Как ракета становится забором, а потом скульптурой
История проекта началась задолго до нынешней выставки. Около 2018 года на Colta появились первые материалы о людях, собиравших металл от упавших ракетных ступеней; лица героев были скрыты. В 2021 году на EastEast вышли интервью, в которых один из сборщиков рассказывал, как природа постепенно зарастает и восстанавливается вокруг металла.
Проект получил премию «Редколлегия» в рамках цикла «Наш космос». Одним из героев был Сергей по прозвищу Чечен. Позже фильм о нём получил награду на фестивале «Послание к человеку». В 2025–2026 годах Полина Тимофеева и Игорь Елуков отправились в новую экспедицию.
В аннотации к выставке рассказывается, как после распада СССР местные жители стали собирать и сдавать металл от упавших ступеней. Но они не только зарабатывали на нём: из ракетной обшивки делали лодки, сани, крыши, заборы и самогонные аппараты.
Авторы пишут, что проект меняет наш взгляд на космос. Мне кажется, точнее сказать, что он показывает, что остаётся от космической программы на земле.
В центре этой истории — приспособление, адаптация, ассимиляция. Ракета, ещё недавно бывшая символом технологического прорыва, после падения превращается в материал для выживания. Когда привычная система перестаёт работать, люди находят способы использовать то, что осталось. Металл можно продать, а можно превратить в вещь, необходимую в хозяйстве.
В этом есть два противоположных взгляда на один предмет. Для государства ракета — часть масштабного проекта и символ достижений. Для человека, живущего рядом с местом падения, — материал, из которого можно сделать лодку или крышу. А для художника тот же фрагмент металла становится скульптурой.
Выставка показывает эти переходы, но делает это неравномерно. Сами скульптуры превращают отходы космической программы в искусство. Двенадцать фотографий повседневной жизни дают представление о том, как металл использовали в быту. Фотоловушки и видео показывают животных рядом с обломками, но сами по себе не позволяют судить о последствиях для экологии.
Фото со стенда Cosmoscow
Вопросы к выставке
Первый вопрос — экологическая повестка. На фотографиях есть обломки в болотах, лесах и рядом с животными. Но изображения не доказывают, как именно ракетный металл влияет на природу. Если проект прежде всего рассказывает о местных жителях и их способах приспособиться к новым условиям, зачем так сильно акцентировать экологию? Для разговора о последствиях загрязнения нужны другие данные — не только выразительные снимки.
Второй вопрос — обобщение локальной истории. В предыдущих работах Терёшина были важны отношения между сборщиками металла, договорённости и распределение территорий. В нынешней экспозиции этому контексту отведено мало места. История Мезени сама по себе ещё не доказывает, что перед нами универсальная притча о человеке, природе и технологиях. Чтобы такой вывод работал, нужно больше рассказать о конкретных людях и обстоятельствах их жизни.
Наконец, выставка обращается к случайности. Художники выбирают места, где звериные тропы пересекаются с траекториями падения ракет. Но случайность здесь ограничена тем, что попадает в объектив фотоловушки. Камера убирает человека из кадра и помещает в центр животных рядом с обломками. Получается выразительный образ, но он мало рассказывает о жителях, их повседневных практиках и конкретных местах, в которых разворачивается эта история.
Фото: Фонд Ruarts
Вторая жизнь вещей
Возможно, главное разочарование выставки в том, что на ней слишком мало фотографий. Снимки Елукова, на которых металл лежит в лесу и поле, теряются на фоне инсталляций. А фотографий, показывающих, как люди используют ракетные обломки в быту, всего двенадцать. Для проекта, который развивается уже около восьми лет, человеческой истории досталось удивительно мало места.
И всё же выставку стоит посмотреть. Она рассказывает о второй жизни вещей и о параллельных мирах, в которых существует один и тот же предмет. Ракета может быть символом национального достижения, затем стать металлоломом, материалом для лодки или крыши, а после — скульптурой в галерее. Всё зависит от того, кто на неё смотрит и что ему нужно.
Мне хотелось бы увидеть больше историй людей, которые живут рядом с остатками космической программы. Но, пожалуй, в этом и заключается самое важное противоречие «Полей падения»: большая система однажды перестала работать, а людям всё равно пришлось продолжать жить среди того, что от неё осталось.
На Cosmoscow скульптуру из ракетной обшивки оценили более чем в два миллиона рублей. Металл, который когда-то мог стать забором или лодкой, теперь продаётся как произведение искусства. Это тоже часть его второй жизни.
